Аудиторские услуги

Пустышка для банкира. В первую очередь пострадает самая рискованная схема — вывод активов с предприятия и последующее банкротство “пустышки”. Собственно, и без ужесточения законов на ФНС и прочих кредиторов эти комбинации действовали как красная тряпка на быка. Использовать такой инструмент нельзя, полагает Андрей Бежан, юрист практики “Арбитраж. Конфликты. Судебные споры” фирмы “Вегас-Лекс”, так как любые сделки по выводу активов, заключенные за три года до банкротства и позже, теперь могут быть оспорены арбитражным управляющим как подозрительные.

План-перехват. Аксиома любого комфортного банкротства — предприятие должно сразу взять инициативу в свои руки, то есть подать заявление о своей несостоятельности раньше, чем этого потребуют кредиторы. Таким образом компания сможет “провести” кандидатуру лояльного арбитражного управляющего (это, в частности, сделали и СЗЛК, и ЗАО “Ливиз”) В его власти — затянуть или ускорить банкротство, он курирует составление ключевого документа — реестра требований кредиторов и утверждает график платежей. Сейчас арбитражный управляющий и вовсе станет всемогущим: по новому закону именно он будет решать, подозрительна сделка или нет. Значит, борьба предприятий и кредиторов за контроль над процедурой банкротства теперь ужесточится.

“Дочка” на заклание. До сих пор большой популярностью пользовалась схема, когда холдинги сосредотачивали все свои долги на формально независимых фирмах, а потом их банкротили. Кредиторы боролись с такими компаниями, но с переменным успехом (см. материал о ЗАО “Связной” и ООО “Сониквай” на стр.112). Но так как по новому закону владельцев бизнеса будут привлекать к материальной ответственности, то они больше не смогут (или не захотят) списывать долги путем банкротства “дочек”. Главный вопрос здесь — удастся ли им скрыть родство, чтобы кредиторы не смогли убедить судей, что “дочка” действовала в интересах всей группы. “Если в цепочке, например, участвуют иностранные компании, что-то доказать в суде будет затруднительно”,— говорит Александр Тимофеев, адвокат фирмы “Тимофеев, Фаренвальд и партнеры”. То есть инструмент годен, но условно.

Подставной кредитор. Эта схема присутствует чуть ли не в каждом банкротстве. Суть в том, что банкротство компании инициирует дружественный кредитор, которому предприятие якобы задолжало больше, чем прочим, отнюдь не дружественным. Если такой кредитор добьется включения своих требований в реестр — дело сделано. Он как самый крупный заимодавец получает перевес голосов на собрании кредиторов и дальше управляет процедурой банкротства по своему усмотрению, то есть в интересах владельцев предприятия (см. материал о СЗЛК на стр.110).

По меркам 73-го закона фиктивные займы — сделки подозрительные. Значит ли это, что на инструменте нужно ставить жирный крест? Вовсе нет, отмечает Андрей Бежан. Оспаривать подозрительные сделки по новому закону имеет право лишь арбитражный управляющий (по своей инициативе или поручению собрания кредиторов). Но если управляющий — ставленник банкротящейся компании, то он вряд ли “заметит” подозрительные договоры займа. А значит, схема с “добрым кредитором” в сочетании с перехватом контроля над банкротством сохранит жизнеспособность и после завинчивания законодательных гаек.